Своеобразная гордость

Фрагмент текста

М-р Кипплинг сказал: «Города полны гордыни и шлют друг другу вызов». Именно так; Нью-Йорк был пуст. Двести тысяч из его обитателей уехали на лето. Три миллиона восемьсот тысяч остались, чтобы присматривать за имуществом и платить по счетам отсутствующих. Эти двести тысяч — большие моты. Ньюйоркец сидел в саду на крыше и втягивал усладу через соломинку. Его панама лежала на стуле. Июльская публика рассеялась между свободными столиками так свободно, как обыкновенно рассыпаются аутфильдеры при выходе на площадку чемпиона крикета. От времени до времени на эстраде выступали номера. С залива веял прохладный ветерок. Вокруг и в вышине — повсюду, за исключением сцены, — были звезды. Изредка мелькали лакеи, исчезая, как вспугнутые серны. Предусмотрительным посетителям заказавшим прохладительные напитки с утра по телефону, теперь подавали их. Ньюйоркец замечал все недостатки своего комфорта, но довольство все же мягко светилось сквозь стекла его очков без оправы. Его семья уехала из города. Напитки были тепловаты. Балет страдал отсутствием и мелодии, и такта, но… семья его не вернется до сентября! Вдруг в сад ввалился человек из Топаз-Сити. На нем так и лежала печать одинокого человека...

Сохранённых разделов текущей редакции: 1. Наличие разделов не подтверждает полноту оригинала и перевода.